Патриарх

Уже несколько поколений читателей погружаются во Вселенную Олжаса Сулейменова

Библиофилы должны помнить первую поэтическую книгу Олжаса­ Сулейменова «Аргамаки». Этот сборник непростительно долго пролежал в редакторском портфеле издательства. Причины тому всякие разные, одна из них – отчисление-исключение из Литинститута за студенческую драку, по поводу и без повода. Другая, на мой нынешний взгляд, – основная. Это необычность поэтических образов и восприятие молодым автором окружающего мира…

Обнародовать все это просто-напросто не решались в единственном на весь Казахстан издательстве художественной литературы. И называлось оно «Казгослитиздат». Хотя уже в тот период были первые публикации в «Литературной газете» с напутственным словом Леонида Мартынова и в Прибалтике. А на титульном листе этого сборника значилось – 40-летию Республики, Казахской ССР.

Эта поэтическая книжка вышла в свет небольшим для того времени тиражом, где-то две тысячи экземп­ляров. Вышла благодаря начавшейся оттепели, благодаря поэме «Земля, поклонись Человеку!», посвященной полету Юрия Гагарина. Поэма вышла отдельным изданием в 1961 году, тиражом десять тысяч. Но и здесь не обошлось без бюрократической казуис­тики, которая всегда сопровож­дает большой талант.

Гайникен Бибатырова, ветеран комсомола, бывший заместитель министра культуры Казахской ССР, вспоминает:

– Как сейчас помню весну 1961 года. Юрий Гагарин совершил первый полет в космос, везде царила атмосфера радости, пафоса и гордости. В эти дни писалась знаменитая поэма Олжаса Сулейменова «Земля, поклонись Человеку!» И в это время мы, члены горкома комсомола, решили сделать листовки с фрагментами поэмы и разбросать с вертолета над улицами Алма-Аты.

Для этого договорились с секретарем комитета комсомола типографии напечатать эти листовки (и с директором типографии прошли цензуру, так как тогда было очень строго). Уговорили авиаотряд о выделении вертолета. Сначала они опешили, а затем сами загорелись этой идеей. В один день было организовано это мероприятие. Город в оптимистическом ключе воспринял это. Наполненные гордостью и радостью от осознания, что сделали что-то грандиозное для жителей Алма-Аты, мы разошлись по домам.

Рано утром в срочном порядке меня вызывают к председателю гор­исполкома. Он огорошил тем, что будет ставить вопрос об увольнении меня как первого секретаря райкома комсомола за мусор от листовок на деревьях города. После испытанного нами энтузиазма и радости это, конечно, было воспринято как бюрократическое неприятие и непонимание всенародного ликования.

К счастью, первый секретарь райкома партии был на моей стороне и пожурил председателя, функционера сталинской закалки, что он забыл, когда был молодым. А мы, юноши и девушки, за полчаса собрали листовки с деревьев и сохранили до лучших времен…

Вот так, вне регламента и протокола, поэма Олжаса увела за собою в космическую высь и стихи-аргамаки его первого сборника. Я не случайно упомянул авторское посвящение к юбилею Республики. Начиная с тех самых пор чаяния поэта, его поиски тюрко-славянского Слова в тиши библиотек­ всегда сочетались и сливались на молекулярном уровне с любовью к родной земле, родному многонациональному Казахстану. «Возвысить степь, не унижая горы» и «Что мне делать с предчувствием гор?»

А тогда двадцатипятилетний Олжас волею закономерного поэтического случая уже читал стихи и фрагменты своей поэмы в студенческих кампусах по ту сторону океана, в Соединенных Штатах Америки. Немаловажная деталь: талантливый поэт был третьим из Казахстана после недавнего визита в составе советских делегаций Динмухамеда Кунаева и Мухтара Ауэзова. Это было временем не только оттепели – это было время великих свершений во имя завтрашнего дня. И после каждой поездки – в Америку, Европу, Азию – поэт привозил новые темы стихов и новые книги: «Солнечные ночи», «Ночь-парижанка», «Доброе время восхода», «Глиняная книга», «Атамекен».

Любимой для меня была и остается книга «Повторяя в полдень», ибо это, может быть, последняя поэтическая книга того периода, которая избежала цензорской экзекуции. А после выхода «Аз и Я» все, что выходило из-под пера Поэта, подвергалось цензорским инсинуациям.

Поэтический образ аргамака, я бы сказал, не характерен для казахской поэзии. Даже образ Кулагера был под запретом, в ходу были только Тулпары – Пегасы. Но благодаря степному рыцарю Махамбету поэтический образ аргамака достойно вошел в творческий арсенал Олжаса Сулейменова. «Какая радость, что я стал поэтом,⁄Иначе бы не знал, что ты поэт!» – написал в юности Олжас, посвящая эти строки бунтарю и борцу за свободу Махамбету. И даже печальные толгау о бренности мира Махамбета поэт Олжас Сулейменов искусно использовал в своей космической поэме. Мотив толгау – раздумья проходит красной нитью в поэме, посвященной Юрию Гагарину.

Помню один из поэтических вечеров в Союзе писателей Казахстана. Вел вечер Абиш Кекилбаев (он начинал как поэт, первая его книга – поэтическая).

– Олжас Омарович, прошу! – пригласил к трибуне Абиш-ага.

Олжас в красной рубашке с копной черных до синевы волос с ходу запрыгнул, минуя ступеньки, на подиум и подошел к трибуне. И прочел «Последние мысли Махамбета».

И потому, когда кочевье выманит

Все мое племя – я один пашу,

Когда никто не смеет слово

Мне рот завяжут –

Я стихи пишу…

Явление Олжаса Сулейменова во второй половине двадцатого столетия неслучайное и закономерное по всем постулатам бытия.

Были реабилитированы великие казахские поэты Ильяс Жансугуров, Сакен Сейфуллин, Беимбет Майлин… Магжан Жумабаев, Шакарим, Ахмет Байтурсынов, Миржакип Дулатов – эти имена все еще были под запретом, эти имена ждали своего реабилитационного момента.

Олжас и его современники были «детьми XX съезда» в двадцатом столетии. И первые успехи в литературе, искусстве и науке Казахстана связаны с этими именами молодых созидателей. Олжас открывал в зарубежных архивах малоизвестные факты из далекого прошлого своей страны, из летописей библиотек мира.

Сергей Марков, поэт, писатель и историк, чьим изысканиям можно верить в силу его исследовательской добросовестности, однажды поведал о мамлюках из армии Наполеона. Олжас пошел дальше баллады Аполлона Майкова «Емшан» и обнаружил в свитках византийской библиотеки имя мамлюка Бейбарса, кипчака по происхождению. И поделился этим открытием с Морисом Симашко. Морис Давидович написал прекрасную повесть «Емшан» и посвятил Олжасу. Повесть была переведена на ряд языков Европы и Азии. По мотивам повести вышел фильм «Бейбарс». Сергеем Марковым была написана книга «Идущие к вершинам», она посвящена Чокану Валиханову, у него есть и посвящение Олжасу «Карна и Жля».

Когда-то в юности я написал свое посвящение Чокану, где есть строки «Раз в столетие рождается гений,⁄А мы – лишь потомки его».

Это все относится и к феномену Олжаса, ибо 90 лет – это его век, век прошедший и четверть века нынешнего. И уже поколение наших внуков, выходцы из нового столетия, погружаются во Вселенную Олжаса, участвуют в литературных конкурсах, конференциях и семинарах, которые повсеместно проходят в Год Олжаса.

Академический курс одного стихо­тво­рения, который когда-то прошел Олжас на семинаре поэта и переводчика Льва Озерова, произрастает в баллады и поэмы. Послушайте, как звонко, словно цокот копыт, заканчивается то самое стихотворение Олжаса:

Бросим робким тропам

Грохот копыт в лицо.

Здесь и аллитерация, и метафора, и все остальное, что не понять ИИ (искусственному интеллекту), ибо здесь Буква побеждает Цифру. А почему? А потому, что чувственное начало восприятия мира – это Буква, то есть фольклор, литература и сам по себе талант. А все остальное есть прикладное, производное от Буквы, то есть Цифра. Еще добавлю, что ИИ совершенно не знает, что такое юмор, ирония и прочие нюансы чувств. А стихи настоящего Поэта мысли, каким является мой Учитель Олжас, всегда полны этих чувств, включая чувства печали и грусти.

В недавнем сборнике «Книга поэм» впервые собран такой свод поэм – известных и малоизвестных. Кстати сказать, многие стихи Олжаса, разбитые на главки, на мой взгляд, являются свое­образными поэмами: «Африканские ритмы», «Индия», «Ночь, Париж…», «Синие острова». А еще в 1961-м (год перевертыш) вышла в «Просторе» новогодняя поэма, которая через определенное время разбилась на несколько стихотворений. Жаль, конечно, что в свод поэм не вошла юношеская поэма «Хлебная ночь»:

Вы согрейте стихами

Озябшие зерна мои!..

Об этом писал критик и литературовед, большой друг Олжаса и всей казахской литературы Евгений Юрье­вич Сидоров, ректор нашей альма-матер – Литературного института. Обещал приехать на юбилей своего друга и соратника. Ждем и встретим Вас, дорогой Евгений Юрьевич!

А из поэмы «История знака коровы» в свое время был создан уникальный фильм (режиссеры, кажется, Юрий Мингазетдинов или Юрий Пискунов). Андрей Вознесенский и книгу Олжаса «Аз и Я» называл поэмой в прозе. А на мой взгляд, «Аз и Я» – это книга о языковой общности Евразии – великого континента, где сплелись племена и языки. Дешт-и-Кыпчак, Руси, Степи и Поля. И уже невозможно было после выхода этой книги игнорировать взаимосвязь тюркославистики. А международное движение «Невада – Семей» Олжас сам назвал самой лучшей своей поэмой.

Мною в разные годы опубликованы статьи о творчестве Учителя. В «Литературной газете», «Казахстанской правде», «Новой газете», «Қазақ әдебиеті», в журналах «Простор», «Юность», «Крым», «Радуга», в ближнем и дальнем зарубежье. Интонационный ключ этих публикаций всегда имел контекст или подтекст определенной незавершенности по существу. Быть может, в этом кроется дальнейшая тайна творчества Олжаса­ Сулейменова, ибо все это было до открытия закона Осириса.

Поэзия – это всегда поступок,

Поэтому строка в таких изломах.

История моя – вся из уступок

Уступок не придуманному слову.

Закон Осириса создан гением Олжаса за первую четверть нового столетия. Вошел в календарь нашего бытия. Имя ему – Календарь Олжаса. Календарь издан под эгидой Евразийского фонда культуры. И ведет уже свой отчет от летописи Осириса.

Когда-то Андрея Вознесенского короновали ценители поэзии, назвав Поэтархом. Он и создал на эту тему видеому. А по Осирису, уже по календарю Олжаса, можно оглянуться – Плутарх, Поэтарх, Патриарх. Велимир Хлебников, родившийся в Ханской ставке вблизи Астрахани, там, где сливаются религии мира, наверняка бы понял игру этих слов. Патриарх культуры, науки и поэзии когда-то изрек: быть или казаться?

Календарь Олжаса

Бахытжан Канапьянов

Этот календарь-ежедневник издан к 90-летию Олжаса Сулейменова. Он состоит из цитат поэта и высказываний известных людей о нем, которые сближают народы и культуры во всем мире.

Олжас Сулейменов – автор века, разгадавший интеллектуальную биографию человечества. Его открытия необходимы для наций, осознающих свое право быть в мировой истории не изгнанником, но творцом культуры – достойной среди равных. Собранные в ежедневнике формулы поэта приближают новые нечитающие поколения к книге и учат каждого не быть похожим в жизни и в истории.

Сейчас самое время народу Казахстана и других стран, которым поэт помог в трудные часы, пожелать Олжасу Омаровичу Сулейменову могучего здоровья, направив на это все наши надежды, чтобы новый век узнал то, что открыл его автор.

Цитаты из календаря:

«В своем творчестве Вы всегда поднимали важные общечеловеческие проблемы, отстаивали ценности мира и гуманизма. Отрадно, что и сегодня Ваш щедрый талант и созидательная энергия востребованы в многогранной деятельности на благо нашей страны».

Касым-Жомарт Токаев

«Олжас – большой корабль. Большой корабль всегда выбирает глубокий океан. Говорить с ним на равных сможет только тот, кто сумеет достичь его уровня».

Бауыржан Момышулы

«Я с большим уважением отношусь к Олжасу. Это крупнейший общественный деятель и поэт. Я считаю его одним из самых талантливых политических деятелей не только Казахстана».

Динмухамед Кунаев

«Все люди относятся или к приближающим, или к отдаляющим будущее. Олжас приближает будущее».

Евгений Евтушенко

«Олжас – это алмаз. А к алмазу грязь не пристает».

Юлиан Семенов

В бессмертном «Слове о полку»,

Как буйная трава,

Взросли в славянскую строку

Кыпчакские слова.

Еще напишет в добрый час

О пламенной строке

Мой юный друг – кыпчак Олжас –

На русском языке.

Сергей Марков

«Олжас Сулейменов для меня – голос Казахстана».

Альбер Фишлер, Франция

«Став полноправным членом мирового сообщества, оказавшись в потоке всемирной истории, вкусив плоды глобализации, по закону маятника мы рискуем впасть в иную крайность – замкнуться в собственной культурной матрице, держась за ее спасительную скорлупу.

На мой взгляд, гармоничное «и-и» вместо тезы «или-или» способно разрешить трудности этого переходного периода. Укрепление общих ценностей при сохранении культурного многообразия. И национальное, и планетарное».

Олжас Сулейменов