Стратегия согласия: новая программа задает траекторию экономического роста

В Казахстане утверждена Программа совместных действий Правительства, Национального банка и Агентства по регулированию и развитию финансового рынка на 2026–2028 годы. О том, какие изменения предусматриваются документом и сможет ли экономика в результате его реализации выйти на заявленные темпы роста, – в интервью старшего исследователя Национального аналитического центра (НАЦ) при Nazarbayev University Расула КОСПАНОВА.

– Расул Амангалиевич, в чем, на Ваш взгляд, состоит ключевое значение Программы совместных действий?

– Прежде всего документ привлек внимание своими разработчиками. В последние месяцы в экспертном сообществе выражались опасения относительно согласованности работы Правительства и Нацбанка. Нередко звучали тезисы о том, что экономический блок работает вразнобой.

Правительство традиционно нацелено на ускорение экономического роста, в то время как Нацбанк, реагируя на инфляционные риски, вынужден «охлаж­дать» экономику через повышение базовой ставки.

Принятая же программа демонстрирует, что стороны пришли к компромиссу и закрепили его в едином плане. Это важный сигнал рынкам и обществу, что макроэкономическая политика будет последовательной и согласованной.

– Можно ли назвать эту прог­рамму продолжением антикризисных мер, которые ранее анонсировало Правительство?

– Да, но с существенной поправкой. Если антикризисные инициативы были реакцией на текущие вызовы, то новая прог­рамма – это уже рамка среднесрочная. Хочется верить, что мы переходим от «тушения пожаров» к качественному формированию нового каркаса экономики.

– В документе заявлена цель обеспечить рост экономики не менее чем на пять процентов. Насколько этот ориентир реалистичен?

– Если оценивать ситуацию по текущей динамике, то такой ориентир выглядит выполнимым. По итогам 10 месяцев мы уже наблюдаем опережающее развитие некоторых отраслей. Транспорт показывает рост свыше 20 процентов, строительство – 15 процентов, горнодобывающая промышленность прибавляет почти 10 процентов, торговля – тоже. Плюс, по официальным данным, достаточно уверенно растет обрабатывающий сектор.

Однако важно понимать, что достижение пяти процентов – это не просто вопрос статистики, это вопрос структурного обновления экономики. Казахстану недостаточно оставаться лишь экспортером сырья. Мы подошли к моменту, когда требуется переход на новые, более высокие переделы.

– Многие эксперты говорят, что Казахстан должен опираться на свои сильные стороны. Если обратиться к программе, что станет таким фундаментом?

– У нас есть уникальное преимущество – богатейшая ресурс­ная база. Но ценность ресурсов сегодня определяется не только их наличием, но и возможностью глубоких переделов.

Япония и Южная Корея шли ровно этим путем: постепенно, шаг за шагом, переходя от простых производств к сложным. Казахстан также в 90-е и нулевые годы сделал важный шаг, развивая сырьевой сектор и привлекая зарубежные инвес­тиции. Но сейчас республика должна переходить на следующий уровень переработки. И постепенно формировать новые отрасли.

– В документе большое внимание уделено институту развития «Байтерек». Какую роль он должен сыграть в новых условиях?

– Да, по программе прежний управляющий холдинг «Байтерек» трансформируется в полноценную инвестиционную структуру. Если прежде его дея­тельность была ориентирована в основном на предоставление льготных кредитов, субсидирование и финансовые инструменты поддержки, то теперь он становится активным участником крупных проектов. Отныне его задача – ежегодно сопровождать около 15 крупных проектов и привлекать инвестиции. Он должен стать нашим Temasek.

– Как программа повлияет на благосостояние населения?

– Безусловно, каждому хотелось бы видеть рост доходов своих семей. Однако текущая макроэкономическая реальность остается сложной: экономика переживает период повышенного инфляционного давления. На цены влияют сразу несколько факторов: высокая доля импортируемых российских товаров, реформирование рынка ГСМ и запуск программы «Тариф в обмен на инвестиции».

Ставится задача обеспечить рост реальных доходов как минимум на два-три процента выше инфляции ежегодно. 2026 год, вероятно, действительно будет непростым, однако часть экс­пертов считает, что по мере адаптации рынка к реформам инфляция постепенно должна пойти на спад.

– Каков главный итог появления этой программы?

– Главный итог – попытка впервые за долгое время собрать в одном документе цели макрофинансовой стабилизации и задачи социально-экономичес­кого развития. Единая позиция Правительства, Нацбанка и АРРФР сама по себе является позитивным сигналом. Я не экономист, но глазами политолога вижу акцент на развитии переработки сырья и АПК.

Важно понимать, что на данный момент это лишь рамочный документ, который еще предстоит наполнить реальным содержанием. За последние десятилетия в Казахстане было немало программ развития, и если бы все они были успешно реализованы, мы бы жили не хуже Сингапура. Поэтому ключевой вопрос – реализация.

Если план будет осуществляться последовательно и институционально, он действительно способен ускорить диверсификацию экономики и снизить уязвимость к внешним шокам. Если же механизм исполнения окажется неэффективным, то документ рискует пополнить собой длинный список хорошо продуманных, но невоплощенных стратегий.

Беседовал Ерик Абитов