Последняя соната Фарита Зигангирова

Недавно скоропостижно скончался легендарный игрок алма-атинского «Динамо», бронзовый призер Московской Олимпиады 1980 года и капитан сборной СССР по хоккею на траве Фарит Зигангиров. Про него слагали легенды, писали как о невероятно техничном, выносливом и волевом спортсмене. В жизни он оставался простым, добрым человеком и всегда искренне дружил с журналистами. За несколько месяцев до кончины мы записали с ним интервью для сборника очерков «Хоккейная соната», который в скором времени увидит свет. Публикуем эту последнюю откровенную беседу.

– Фарит Нургалиевич, вы отыграли за «Динамо» 15 сезонов. С чего началась ваша история в Казахстане?

– Я благодарен своим учителям, и особое место в моей жизни занимает Эдуард Фердинандович Айрих, которого в стране называли «генералом травяного хоккея». Хотя он «поставил на рельсы» в Казахстане и зимний вид. Меня ведь из Кирова приглашали играть именно в хоккей с мячом. Я выступал за «Родину» и на одном из всесоюзных турниров был признан лучшим полузащитником.

Не знаю, как об этом узнал тренерский штаб алмаатинцев, но весточку о приглашении передал земляк Леонид Лобачев, игравший в казахстанском коллективе. Вскоре на наш домашний адрес пришла телеграмма с вызовом на переговорный пункт – домашнего телефона у нас, как и у многих тогда, не было. В назначенный час мы с папой были на месте. Эдуард Фердинандович спросил меня прямо: «Хочешь играть в хоккей профессионально?» Получив утвердительный ответ, он переговорил с отцом. Так в мае 1972 года я, 17-летний парень, оказался в столице Казахской ССР.

Сезон бенди уже закончился, и Айрих решил отправить меня в юношескую команду по хоккею на траве, чтобы научился хотя бы правильно держать клюшку, ведь инвентарь в этих видах существенно различается. До осени я совершенствовал мастерство, играл за дубль и в тот же год стал чемпионом СССР.

– В таком возрасте сложно адаптироваться в новом городе…

– Если бы не коллектив, я мог бы вернуться назад. Но дружба с Сая­ном Шаймерденовым, который часто приглашал меня к себе домой, и другими ребятами помогла освоиться и полюбить этот южный город. Динамовский коллектив был силен дружбой: мы вместе отмечали все праздники и дни рождения. У меня были друзья в свердловской команде, московских и других клубах, и все они поражались нашей атмосфере. Здесь любой человек чувствовал себя своим. Наверное, и победы от этого.

– Вы 14-кратный чемпион СССР. Один титул выиграли на льду, остальные – на траве. Где игралось комфортнее?

– Я понимал, что на льду у меня шансов мало: в команде тогда было созвездие классных исполнителей – Юрий Варзин, Вячеслав Панев, Леонид Лобачев, Валерий Бочков, Евгений Агуреев, Александр Ионкин… Пробиться в основной состав было трудно, поэтому я сосредоточился на летнем хоккее. Поднабрался опыта, изучал тактику. Главное – умел правильно держать клюшку, выполнял как удары, так и броски. Когда команда зарабатывала пенальти, бить шел я – исполнял штрафные практически без промаха. Опять же помогал мне в этом Эдуард Айрих, который был мне вместо отца и тренера.

– Какой матч самый памятный в карьере?

– Игра чемпионата СССР 1973 года против ульяновской «Волги». В случае победы мы подтверждали чемпионский титул, завоеванный годом ранее. Дирижер нашей дружины Юрий Варзин подал угловой, и я с его передачи сумел забить. Счет 1:0 продержался до финального свистка. В воротах гостей стоял Леонард Мухаметзянов. Потом он при каждой встрече в шутку говорил: «Как ты мог обидеть своего родственника-татарина?»

– В 1978 году команду окончательно разделили на «зимников» и «летников». Как вы сделали выбор?

– Я не выбирал. Эдуард Фердинандович сказал: «Кто входит в состав сборной СССР по летнему виду, должны пойти со мной». Из «Динамо» в сборную Союза тогда входили 11 человек! Только Александру Михайловичу Ионкину разрешили совмещение – он год играл на два фронта, а потом окончательно перешел к «зимникам».

– Но на Олимпиаде-80 в Москве из алмаатинцев играли только шестеро…

– Дело в том, что перед Играми Эдуард Фердинандович перенес операцию, и командой руководил Михаил Семенович Осинцев. Каждый тренер старается призвать в состав своих ребят, поэтому в сборной появились его воспитанники из московских «Филей». А нас было шестеро: Миннебула Азизов, Александр Мясников, Олег Загороднев, Александр Гончаров, Михаил Ничепуренко и я. Осинцев не мог нас не взять – «Динамо» было на ходу. Мы это подтвердили и в последующие годы выигрывали не только чемпионаты СССР, но и дважды – в 1982 и 1983 годах – Кубок европейских чемпионов.

Кстати, я мог поехать и на Олимпиаду в Сеул в 1988 году, Осинцев звал. Но я отказался – решил завершать карьеру. Устал от травм, последний год выступал на уколах из-за проблем с поясницей.

– За столько лет не возникало желания сменить клуб?

– Варианты были. Приглашали в горьковский «Старт» – Айрих, узнав об этом, устроил мне разнос: «Даже не думай». Потом тренеры СКА (Свердловск) звали, я даже хотел уехать тайно и попрощался с ребятами. Но Эдуард Фердинандович снова каким-то образом узнал и после поездки говорит: «Я был у руководства, оно в порядке исключения согласилось дать тебе квартиру». Я тогда еще не был женат, и для холостого спортсмена это было редчайшее поощрение. Так я и остался в Алма-Ате – как потом оказалось, навсегда.

– В вашей биографии есть и успешный тренерский этап…

– Опять же помог Эдуард Айрих. Он вместе с Казбеком Байбуловым, руководившим кафедрой в физкультурном институте, решил подтянуть мое образование. Тренер так и сказал: «Мало иметь диплом. Надо хорошо разбираться в тактике хоккея, уметь строить отношения с людьми, быть психологом и врачом». Несколько месяцев я как на работу ходил к Байбулову на кафедру, выполнял задания, конспектировал все в общую тетрадь. И все это пригодилось: я стал помогать Айриху, а в начале 90-х возглавил «Динамо», работал со сборной Казахстана (как с мужской, так и с женской), трудился в НОК и спортивных школах.