Искусственный интеллект не должен быть самоцелью

Глава государства утвердил Общенациональную стратегию Digital Qazaqstan до 2029 года, а Правительство уже приняло план действий по ее реализации. О том, почему технологический суверенитет не означает полной автономии от глобального рынка и какая роль в цифровой трансформации страны отводится частному IT-бизнесу, рассказала президент Казахстанской ассоциации информационных технологий и инноваций (КАИТИ) Ирина СУЛИМЕНКО.

– Ирина Юрьевна, Президент страны Касым-Жомарт Токаев утвердил Общенациональную стратегию Digital Qazaqstan до 2029 года. Насколько этот документ меняет подход государства к цифровизации?

– На мой взгляд, принципиальное отличие Digital Qazaqstan в том, что цифровизация здесь рассматривается уже не как отдельная отрасль или набор IT-проектов. Речь идет о трансформации экономики и государственного управления в целом.

За последние годы Казахстан сформировал достаточно серьезную цифровую базу. Мы привыкли получать государственные услуги онлайн, бизнес активно автоматизирует процессы, развивается финтех, появляются новые цифровые сервисы. Но сегодня этого уже недостаточно.

Президент поставил перед страной более амбициозную задачу – перейти к полноценной модели цифрового государства, где данные и искусственный интеллект становятся инструментами повышения производительности экономики, эффективности государственного управления и качества жизни граждан.

Поэтому сейчас важно перейти от логики «сколько систем мы внедрили» к вопросам: «какой результат они дали?», «сократилось ли время принятия решений?», «стало ли проще бизнесу?», «снизились ли издержки предприя­тий?», «выросла ли производительность?» Именно такие показатели, на мой взгляд, должны становиться главным критерием цифровизации.

– В Digital Qazaqstan большое внимание уделяется экономике и бизнесу. Что это должно изменить на практике?

– Для бизнеса технология имеет ценность тогда, когда она решает конкретные задачи. И здесь мне кажется важным, что в стратегии отдельно выделена цифровизация в интересах бизнеса и экономики.

Возьмем обычное предприятие. Сегодня у него могут быть отдельно автоматизированы производство, бухгалтерия, склад, закупки, логистика. Формально компания цифровизирована. Но если эти системы между собой практически не взаимодействуют, а для принятия управленческого решения человеку приходится вручную собирать информацию из нескольких источников, потенциал цифровизации используется далеко не полностью.

Следующий этап – соз­дание сквозной цифровой среды. Когда данные становятся доступными для анализа, появляется возможность прогнозировать спрос, оптимизировать запасы и логистику, заранее выявлять проблемы оборудования, быстрее принимать управленческие решения.

Именно такая цифровизация уже напрямую влияет на конкурентоспособность бизнеса.

– В стратегии акцент сделан на искусственном интеллекте. Нет ли сегодня риска внедрять ИИ просто потому, что это стало глобальным трендом?

– Такой риск, конечно, существует. Причем не только в Казахстане. Вокруг искусственного интеллекта сегодня огромное количество ожиданий, и иногда возникает желание добавить ИИ практически в любой проект. Но искусственный интеллект не должен становиться самоцелью.

Для эффективной работы ИИ преж­де всего необходимы качественные данные, цифровая инфраструктура, вычис­лительные мощности, специа­листы и правильно выстроенные процессы. Если данные находятся в разных форматах, информационные системы не взаимодействуют, а сам процесс не оптимизирован, искусственный интеллект не исправит это автоматически.

Поэтому я бы говорила не столько о повсеместном внедрении ИИ, сколько о создании среды, в которой искусственный интеллект способен приносить пользу.

В этом отношении логика Digital Qazaqstan правильная: речь идет не об одной технологии, а о построении целой цифровой экосистемы.

– Глава государства ставит задачу укрепления технологического суверенитета страны. Насколько Казахстан сегодня способен создавать собственные технологии, учитывая доминирование глобальных IT-компаний?

– Технологический суверенитет, на мой взгляд, не означает, что страна должна самостоятельно производить абсолютно все – от оборудования до каждой прог­раммы. В современной глобальной экономике это практичес­ки невозможно. Вопрос в другом: какое место Казахстан занимает в цепочке создания технологической ценности?

Можно оставаться преимущественно потребителем зарубежного программного обеспечения и готовых решений. А можно развивать собственные продукты, интегрировать лучшие международные технологии, формировать внутри страны компетенции и затем экспортировать созданные здесь решения.

У Казахстана для этого уже есть определенная база. У нас работают сильные IT-компании, разработчики корпоративных систем, финтех, интеграторы, специалисты в области данных и информационной безопасности. Есть хорошие инженерные и математические кадры.

Теперь важно дать отечественным компаниям возможность расти внутри страны, участвовать в крупных проектах, накапливать компетенции и затем выходить с этими решениями на внешние рынки.

– Какую роль в реализации Digital Qazaqstan должен играть частный IT-бизнес?

– Одну из ключевых. И сама стратегия, что важно, фактически закрепляет новую модель партнерства государства и технологического рынка.

Государство определяет архитектуру, стандарты, приоритеты, создает инфраструктуру и понятные правила. Но создавать и внедрять все технологические решения исключительно силами государства невозможно, думаю, и не нужно. Инновации быстрее всего развиваются там, где существует конкурентная среда.

Поэтому реализация Digital Qazaqstan должна создавать рынок для технологического бизнеса. Нам нужна экосистема, в которой крупные компании, малый и средний IT-бизнес, стартапы, университеты и государство могут участвовать в создании решений.

Для КАИТИ как отраслевой ассоциа­ции это принципиальный вопрос. Бизнес важно подключать не только тогда, когда техничес­кое задание уже сформировано и остается найти исполнителя. Экспертиза отрас­ли должна использоваться раньше – при обсуждении архитектуры решений, стандартов, требований и практических механизмов их реализации. Именно диалог государства и рынка позволяет заранее увидеть проблемы, которые затем могут возникнуть при внедрении.

– Что препятствует цифровой трансформации отечественного бизнеса?

– Здесь нет одного универсального барье­ра. Для разных компаний проблемы отличаются. Для крупного бизнеса это зачастую интеграция большого количества существующих систем, качество данных, дефицит специалистов и необходимость доказать экономическую эффективность инвестиций в новые технологии.

Для малого и среднего бизнеса гораз­до важнее стоимость и простота внед­рения. Предпринимателю не нужна цифровизация ради цифровизации. Ему необходим понятный инструмент, который поможет автоматизировать бухгалтерию, продажи, логистику, работу с клиентами или взаимодействие с госорганами.

При этом важно понимать, что цифровая трансформация далеко не всегда начинается с искусственного интеллекта или сложных технологических проектов. Для многих предприятий первым и наиболее практичным этапом остается автоматизация базовых процессов – учета, финансов, кадров, закупок, склада и производства. Мы это хорошо видим в том числе на примере решений 1С, которые широко используются казахстанским бизнесом. По сути, такие системы формируют цифровой фундамент и структурированные данные, на базе которых затем можно развивать аналитику и внедрять более сложные инструменты, включая искусственный интеллект.

Поэтому технологии должны становиться доступнее. Чем ниже порог входа, тем быстрее цифровизация распространяется по экономике. Причем это касается не только крупных предприятий: важно, чтобы современные цифровые инструменты были экономически оправданными и доступными для малого и среднего бизнеса.

Есть еще один существенный вопрос – кадры. По мере распространения искусственного интеллекта нам понадобятся не только программисты. Будет расти спрос на аналитиков данных, архитекторов, специалистов по информационной безопасности, инженеров, продуктовых специалистов.

Особенно ценными будут люди, которые одновременно понимают технологию и конкретную отрасль – промышленность, сельское хозяйство, энергетику, логистику, финансы. Цифровая трансформация – это в значительной степени еще и трансформация компетенций.

– Но распространение искусственного интеллекта одновременно вызывает опасения по поводу сок­ращения рабочих мест. Насколько они оправданы?

– Игнорировать этот вопрос неправильно. Часть функций действительно будет автоматизирована. В первую очередь это касается повторяющихся операций, связанных с обработкой большого объема стандартной информации.

Но мы уже неоднократно проходили подобные технологические переходы. Одни функции исчезают, другие возникают, а многие профессии просто меняются.

Поэтому сегодня гораздо важнее обсуждать не то, сколько профессий «заберет» ИИ, а насколько быстро мы сможем адаптировать систему образования и переобучения.

Человек, который умеет использовать искусственный интеллект как рабочий инструмент, уже сегодня во многих сферах получает серьезное преимущество в производительнос­ти. И это касается далеко не только программистов.

Поэтому инвестиции в цифровые навыки людей должны идти параллельно с инвестициями в инфраструктуру и технологии. Без человеческого капитала цифровая трансформация просто не состоится.

– Одна из целей государственной политики – усиление позиции Казахстана как технологического хаба региона. Что для этого необходимо?

– Потенциал для этого у Казахстана есть. У нас достаточно зрелая система электронного правительства, сильный финтех, развивается IT-сектор, строится инфраструктура центров обработки данных, появляются собственные проекты в сфере искусственного интеллекта.

Но технологический хаб – это не статус, который можно получить админист­ративным решением.

За инвестиции и технологические компании сегодня конкурируют многие государства. Международный бизнес оценивает стоимость и доступность инфраструктуры, качество регулирования, защиту инвестиций и интеллектуальной собственности, наличие специалистов, доступ к рынкам.

А для казахстанских IT-компаний не менее важно понимать, могут ли они, оставаясь здесь, масштабировать бизнес и выходить на международный рынок.

Поэтому наша задача – сформировать среду, в которой международным технологическим компаниям интересно инвестировать и размещать здесь свои разработки, а отечественным – выгодно создавать продукты в Казахстане и отсюда выходить на другие рынки.

Тогда экспорт IT-услуг и цифровых решений действительно может стать одним из устойчивых источников несырьевого роста.

– Правительство утвердило План действий по реализации Digital Qazaqstan до 2029 года. Что теперь будет главным показателем успеха стратегии?

– Я бы смотрела прежде всего на то, изменились ли реальные процессы. Если предпринимателю стало проще взаимодействовать с государством, если предприятие благодаря цифровым технологиям снижает себестоимость, если фермер получает более точные данные для принятия решений, логистичес­кая компания сокращает простои, а казахстанская IT-компания получает возможность создать здесь продукт и продать его на внешнем рынке, значит, цифровизация работает.

В самой стратегии заложена очень важная логика: переход от фрагментарных решений к проектам, которые дают измеримый экономический и социальный эффект.

Поэтому к 2029 году важно увидеть не просто больше платформ, информационных систем, центров обработки данных или AI-решений. Результатом должны стать рост производительности, новые технологические компании, увеличение экспорта, квалифицированные рабочие места, снижение административных и транзакционных издержек. Технологии имеют смысл тогда, когда они меняют качество экономики и качество жизни людей.

И, наверное, самое важное – Digital Qazaqstan не должна восприниматься исключительно как государственная программа цифровизации. Если мы хотим получить системный результат, это должна быть общая работа государства, бизнеса, IT-сообщества, образования и экспертной среды. Именно тогда искусственный интеллект и цифровые технологии станут реальным фактором конкурентоспособности Казахстана.