О времени, одиночестве и поиске родной души

Историю о двух людях, встретившихся за карточным столом, рассказали на сцене ГАРТД им. М. Горького

Символичным и весомым поводом для постановки стал 75-летний юбилей зас­луженного деятеля Казахстана, народного артиста Кыргызстана, кавалера ордена Дружбы Российской Федерации Сергея Матвеева. К работе над бенефисным спектаклем «Игра в джин» юбиляр подошел сразу в качестве режиссера и исполнителя главной роли Веллера Мартина. Сценической партнершей мастера выступила его супруга, обладательница знака «Еңбек ардагері» Наталия Матвеева, которая тонко и непосредственно воплотила на сцене образ Фонсии Дорси.

Художник-постановщик Канат Максутов создал на малой сцене Государственного академического русского театра драмы им. М. Горького подчеркнуто лаконичное пространство дома престарелых. Минимум деталей, камерная площадка и близость зрителей усиливают ощущение непосредственного присутствия.

Произведение Дональда Ли Кобурна, написанное в 1976 году и отмеченное Пулитцеровской премией в 1978-м, строится на обманчиво лаконичной фабуле. В казенных интерьерах дома престарелых встречаются двое: ироничный скептик, пытающийся удержать ускользающий контроль над жизнью, и трогательная женщина, казалось бы, смирившаяся с тихим угасанием. Единственным мостом между ними становится азарт­ная карточная игра. Однако за столом разворачивается партия совсем иного масштаба: на кону оказываются человеческое достоинство, память, горечь обиды и судорожный поиск смысла существования.

На небольшом расстоянии дуэт Сергея и Наталии Матвеевых доказывает: за легким юмором и азарт­ным спором может скрываться отчаянная борьба за человеческое достоинство и последний шанс быть услышанным. Так бытовая история двух постояльцев постепенно превращается в напряженную психологическую дуэль, где легкий юмор мгновенно сменяется слезами, а неукротимый азарт перерастает в исповедь.

– Карточная игра послужила лишь поводом для встречи двух людей. Сам процесс стал поиском ответов на важные вопросы и попыткой уйти от одиночества в доме престарелых. Для Веллера джин – последняя соломинка, за которую он держался, когда все вокруг рухнуло: дружба, семья, работа, дети. Потеряв смысл жизни из-за болезни, он оказался в приюте. И вдруг появляется женщина – такая же одинокая, как и он сам. Фонсия приходит на эту встречу со своей потребностью обрести смысл и надежду. Ее появление меняет привычный уклад Веллера, но одновременно лишает его той самой опоры, за которую он цеплялся. Поражение в карточной игре становится для героя гораздо большим, чем проигрыш: оно заставляет его признать, что прежних ориентиров больше не осталось, – говорит Сергей Матвеев.

Фактически в этом и заключается одна из особенностей спектакля: за внешней легкостью диалогов постепенно проступают судьбы людей, которым уже нечего доказывать окружающим, но которым необходимо разобраться с самими собой.

Органичность актерского дуэта здесь особенно важна. Почтенный возраст героев, их усталость, воспоминания о прошлом и потребность в человеческом участии не требуют дополнительного внешнего рисунка. Артисты существуют на сцене естественно, не пытаясь подчеркнуть жизненный опыт персонажей или искусственно усилить драматизм. Их герои спорят, раздражаются, шутят, обижаются и снова тянутся друг к другу.

Впрочем, выбор «Игры в джин» для постановки тоже оказался совсем не случайным, так как юбилейные даты заставляют посмотреть на творческий процесс по-философски. Как рассказал Сергей Матвеев, первоначально рассматривались три пьесы – «Пять вечеров», «Игра в джин» и «Дальше – тишина». В итоге остановились на произведении Кобурна, поскольку возраст героев оказался близок исполнителям главных ролей и позволил им говорить от лица персонажей без определенной условности.

По словам Сергея Матвеева, особое значение для постановщика имела и камерная форма спектакля, предоставляю­щая актерам возможность отказаться от привычной необходимости усиливать голос и жест, чтобы быть услышанными на дальних рядах, и вернуться к более естественному существованию в передаче образов персонажей.

Вместе с тем режиссер подчерк­нул, что переплетение жанров воспроизводит непредсказуемость человеческой судьбы. По его мнению, игра в джин стала тем азарт­ным инструментом, который заставляет персонажей сбросить маски и показать свое истинное лицо. Здесь автор мас­терски закрутил интригу и выб­рал карты как способ проявить их глубинную суть.

– В нашей жизни тесно переплетаются комедия и трагедия, а где-то между ними существует драма. Эти три слоя земного бытия интересны тем, что нас постоянно бросает из пламени в лед, заставляя искать смысл существования. Почему именно джин? Данное увлечение устроено так, что во время партии соперники теряют бдительность. Кураж и азарт притупляют осторожность в высказываниях и поступках. Герои оказываются в особой эмоциональной среде, где наконец-то становятся самими собой – беззащитными и настоящими, – поясняет Сергей Матвеев.

В новой постановке карточный поединок уходит на второй план, уступая место глубокому разговору о времени, одиночестве и поиске родной души. В этом противостоянии нет и не может быть однозначных победителей и побежденных.

После премьерного показа становится понятно, что за искрометным юмором постепенно скрывается тихая печаль, а за внешним азартом – пронзительный страх одиночества. В споре двух пожилых людей больше нет обид – лишь трепетное, чисто человеческое желание почувствовать, что вопреки всему жизнь продолжается.