Это нежное и притягательное слово «айналайын»

Язык становится по-настоящему своим только тогда, когда через него начинают понимать культуру и историю народа

Нам всем приятно, когда иностранцы пытаются говорить на нашем родном языке, пусть даже с ошибками. Ну а разлетевшееся в социальных сетях видео, где американский ученый на свободном казахском рассказывает о работе экспедиции на раскопках средневекового городища Илебалык, приятно шокировало всех казахстанцев. За несколькими минутами ролика стоял 31 год жизни в Казахстане, глубокий интерес к его истории и культуре и постоянная языковая практика.

Стивен Гилберт, американский археолог и исследователь Центральной Азии, прожил в Казахстане с 1993 по 2024 год. Сегодня он преподает межкультурные исследования и занимает должность заместителя директора Института археологии Тэнди в штате Техас.

В Казахстан он впервые приехал в возрасте 29 лет вместе с супругой Элизабет Гилберт и двумя детьми с очень незначительным знанием русского языка. Решение учить именно казахский супруги приняли практически сразу, потому что хотели лучше понимать людей, среди которых собирались жить.

– Для меня было важно изучать именно язык коренного народа, чтобы глубже почувствовать его культуру, понять душу казахов, – делится исследователь.

Начинать пришлось в условиях, которые сегодня уже трудно представить. Преподавательница казахского из университета не знала английского, а супруги не владели достаточным русским, чтобы ее понимать.

Но проблемы изучения были не только в этом. Из англо-казахских материалов – лишь словарь и небольшой учебник с простыми бытовыми фразами. Археолог вспоминает, как он искал на рынках нужную литературу. Иногда бывало, что он запоминал слово из новых учебников, а коренные носители его не понимали, потому что это слово еще не успело прижиться в их жизни.

Примерно на четвертый год он почувствовал, что начинает «выходить из тумана» и действительно понимает язык. Не обходилось и без забавных ошибок. Однажды Гилберт хотел предупредить преподавателя, что на улице лед. Но вместо «мұз» сказал «мұрт» (усы). Все тогда посмеялись, а для него подобные ситуации становились еще одним опытом в освоении языка.

Ученый вспоминает, что слабое знание русского, которое поначалу казалось ему помехой, в итоге помогло лучше освоить казахский.

– Если бы я хорошо знал русский, думаю, я постоянно использовал бы его как запасной вариант, когда не мог что-то сказать по-казахски. Возможно, тогда я так и не выучил бы казахский настолько хорошо, – считает он.

Для Гилберта знание языка стало и профессиональным инструментом. Его научные интересы связаны с историей Центральной Азии, культурными контактами и ранними религиозными общинами вдоль Великого шелкового пути. Одним из ключевых объектов исследований стало городище Илебалык близ села Ушарал в Панфиловском районе области Жетысу. На некоторых обнаруженных здесь христианских надгробиях сохранились эпитафии на древнетюркском языке. Знание казахского помогло ученому улавливать отдельные знакомые языковые элементы и глубже понимать содержание этих надписей, когда специалисты расшифровывали их и переводили.

Необычная ситуация случилась во время экспедиции южнее Аральского моря, когда ему пришлось стать переводчиком для местных жителей: его казахстанские коллеги-археологи в команде были русскоязычными, тогда как местные жители говорили только по-казахски. В итоге понять им друг друга помог американец.

– Знание казахского приближает тебя к сердцу народа. Мы с вами сейчас говорим по-английски, но настоящая связь возникает, когда человек говорит на своем родном языке. Это много раз помогало мне и в работе, и в отношениях с людьми, – отмечает археолог.

Годы жизни Стивена Гилберта в Казах­стане сделали его невольным свидетелем непростой трансформации страны: формирования нашей идентичности и полного возрождения языка. Если в 1990-е, по его словам, в Алматы казахскую речь услышать было почти невозможно, то спустя два десятилетия он уже постоянно встречал молодых людей, свободно владеющих родным языком. Для него это стало одним из самых заметных признаков перемен: казахский возвращался в городскую среду уже как язык нового поколения – живой и естественный.

Особенно Гилберта радует развитие языка через современную культуру: музыку, такие молодежные жанры, как Q-Pop, новые фильмы. По его мнению, язык развивается тогда, когда на нем создают новое и расширяют сферы его применения.

Длительное проживание в Казахстане и ежедневная языковая практика позволили ему говорить очень свободно. Его чистая казахская речь все годы удивляла людей. Гилберт с улыбкой вспоминает, что на рынках и в магазинах эти встречи нередко заканчивались еще и хорошей скидкой.

Во время разговора с исследователем было заметно, что человек скучает по казахской земле. Мои наблюдения подтвердил рассказанный им случай. Однажды в магазине Южной Каролины Гилберт долго присматривался к мужчине, похожему на казаха. Не выдержав, подошел к нему и приветствовал его: «Сәлеметсіз бе!» Тот был шокирован его речью и действительно оказался казахом, алматинцем, работавшим в Америке дальнобойщиком. Вскоре собеседники уже выясняли, кто в каком районе Алматы жил – неожиданная встреча за тысячи километров от Казах­стана быстро переросла в теплый, душевный разговор. Вот так, далеко от нас, уже на своей родине, Стивен Гилберт находит нити, связующие с нашей землей, ставшей ему очень близкой.

Язык становится по-настоящему своим не тогда, когда человек просто знает грамматику и слова, а когда через него начинает понимать людей, культуру, историю и образ мышления народа. Любимым казахским словом Стивен Гилберт называет «айналайын». Для него оно выражает не просто нежность, а глубокую заботу и готовность поставить близкого человека выше себя. Именно в этом обращении он видит одну из черт познанной им казахской культуры – особую ценность семьи и близких отношений. Хотя главной задачей американского археолога были раскопки следов прошлого, удивительная внутренняя культура его исследовательской натуры позволила ему познать настоя­щее – сердце и душу казахского народа.