Настоящий номад

«Я – номад. Дорога – это моя жизнь», – так говорил о себе писатель Роллан Сейсенбаев. И весь его путь – творческий и жизненный – служит доказательством его слов.

Он не раз признавался в своих интервью, что любит одиночество, но всю жизнь собирает вокруг себя людей и умеет слушать их как никто другой.

Возможно, поэтому, читая его, убеж­даешься, что материалом для его книг была сама жизнь. Без прикрас и преувеличений, жизнь, которую он писал с натуры как истинный художник. Его книги не создаются в тиши кабинета, они рождаются в стихии свободы.

Создавая свой роман «Потерянный рай», литератор ушел в степь, взяв в спутники лишь собаку и беркута. Ребенок советской эпохи атеизма удивительным образом сумел взрастить в душе искреннюю веру. Трепетно оберегая от сквозняков и бурь извне, он сохранил ее, как хранили когда-то образа в красном углу русской избы.

Работая над своими произведениями, он говорит, что «разговаривает с Богом». В одном из своих воспоминаний Роллан Сейсенбаев, большую часть жизни проживший за пределами страны, рассказывал, что новый день начинает с обращения к Тәңірі и только потом садится работать, а перед сном обязательно читает молитвы, которые дают его сердцу покой.

В его книгах – люди, их судьбы, любовь и память, потери и радос­ти. Собирателями трав могут быть лишь люди, чувствующие землю, а собирателем историй человек, тонко «читающий» душу другого. В его героях мы, читатели, видим не просто литературных персонажей, мы видим живых людей, слышим их голоса и идем с ними по краешку их судьбы.

В его творчестве особое место занимает память, которую он пытается сохранить для нас всех и для себя тоже. В публикации в газете «Қазақ әдебиеті» Роллан Сейсенбаев писал про историю своего рода.

Его дед, как и многие тогда, был вынужден уйти из родных мест, когда в степи бушевал голод. Оставив старшего сына в детском доме, потому что прокормить всех было невозможно, но, проведя всю ночь в переживаниях, утром они все же вернулись, чтобы забрать его.

Но детский дом той ночью эвакуировали в Сибирь, и следы сына были затеряны. Материнское сердце, не выдержав боли, вскоре остановилось, и дед писателя остался с младшим сыном на руках, будущим отцом Роллана.

В детские годы будущий писатель стал свидетелем последствий испытаний на Семипалатинском полигоне. Позже он напишет об этом в произведении «День, когда рухнул мир». А еще позже создал фонд для детей, пострадавших от ядерных испытаний «Детям – жертвам ядерных испытаний».

Еще в юности ему попалась в руки тоненькая книга Олжаса Сулейменова «Аргамак», он читал ее снова и снова, а потом признался, что она перевернула его внутренний мир. Иногда судьбу определяет не университет и не обстоятельства, а небольшая книга, которая попала прямо в цель – в самое сердце.

Роллан Сейсенбаев из поколения наших отцов, они – дети войны и пос­левоенных лет. Крепкие, сильные, талантливые и широкие душой – у них не было психологов и модных диет, слов о личных границах они тоже не знали. И помогали не по запросу, а по душевной доброте и человечности.

Возможно, поэтому дверь московской квартиры Сейсенбаевых была всегда открыта для литераторов из Казахстана. А сам писатель умел не просто увидеть талант, но и был мотиватором для молодых авторов. Так, сохранилось его письмо детскому писателю Айгуль Кемелбаевой, где он говорит ей: «Не стесняйся, пиши!»

И в этом простом жесте весь наш любимый автор Роллан-аға, который открывает Дом Абая в Лондоне и содержит его, помогает детям, пострадавшим от ядерных испытаний, отправляет перевод Абая Папе Римскому… Разрушающий стереотипы интеллигент из коллекции редких людей.